Anouar Benmalek, l'opéra de la mémoire et de l'exil
Djamal Guettala, Kapitalis, 10 décembre 2025
L'histoire commence à Leningrad, en 1978. Irina, soprano aux
rêves de grandeur, aborde Walid, étudiant algérien, devant l'entrée du musée de
l'Ermitage. Elle sollicite son aide pour accéder à la «petite salle italienne»,
où se trouve un étrange tableau du Caravage, puis disparaît. Walid se prend
d'une passion pour l'opéra russe, espérant retrouver cette belle inconnue.
Commence alors une longue histoire d'amour qui survivra à l'absence, pendant
quarante années, jusqu'au retour de Walid à Saint-Pétersbourg en février 2022,
décidé à retrouver Irina.
Fiction, drame et poésie
Dans ce livre, la Russie devient un miroir, celui des
nations blessées, traversées par les violences de l'Histoire et par le mensonge
institutionnalisé. Benmalek y interroge la manière dont les États fabriquent
leurs mythes, effacent leurs fautes et travestissent la mémoire collective pour
mieux régner sur les consciences. À travers le destin de Vladimir, le
grand-père d'Irina, il nous plonge dans la sombre histoire de l'URSS au
Kazakhstan dans les années 1930, mêlant splendeur et misère, drame et poésie. La
fiction, chez lui, ne se contente pas de raconter : elle rétablit une justice
poétique et redonne voix à ceux que l'Histoire officielle a condamnés au
silence.
''Irina, un opéra russe'' n'est pas seulement une fresque
politique ou historique. C'est aussi une méditation intime sur la condition
humaine. Chaque personnage porte en lui une part de solitude, d'espoir brisé,
de vérité retenue. L'exil — qu'il soit géographique, affectif ou intérieur —
devient la métaphore d'un monde où tout être est séparé de ce qu'il aime. Et
face à cette séparation, Benmalek oppose la seule force invincible qu'il
reconnaisse : l'amour. Cet amour qui, loin d'être refuge, devient résistance —
la dernière forme de dignité quand tout vacille.
Son écriture, tendue, poétique, incandescente, reflète cette tension entre la beauté et la violence. On y sent le poids de l'Histoire, mais aussi la musique du désespoir. Rien n'est apaisé dans son style : chaque phrase semble arrachée au silence, chaque mot pèse d'une mémoire.
Lire Benmalek, c'est entrer dans un univers où la langue
elle-même devient combat — contre l'oubli, contre la lâcheté, contre la bêtise
triomphante.
Résistance et mémoire
L'auteur, fidèle à lui-même, ne dissocie jamais l'acte
d'écrire de la responsabilité morale. Loin des slogans et des illusions, il
affirme que l'écrivain n'a pas à changer le monde, mais à témoigner de son
désordre. Écrire, c'est penser «malgré l'évidence», affronter le réel dans sa
complexité et ses blessures.
Au fil de ces pages, Benmalek déploie une lucidité sans
complaisance. Il observe la barbarie contemporaine, les guerres, les exils, la
perte du sens, et en tire cette conclusion simple : la littérature ne sauve
pas, mais elle empêche la mort spirituelle. Elle maintient vivante la
possibilité d'un regard libre, d'une conscience éveillée.
''Irina, un opéra russe'' est ainsi bien plus qu'un roman :
c'est une œuvre de résistance et de mémoire, un opéra intérieur où la douleur
s'accorde à la tendresse, où la vérité se conquiert mot après mot. Benmalek,
fidèle à son exigence, rappelle que la seule noblesse de l'écrivain est de
«faire de son mieux» — c'est-à-dire de ne jamais céder à l'oubli ni à la
facilité.
Dans un monde saturé d'images et vidé de sens, son livre
résonne comme un acte de foi dans la lecture elle-même : lire pour penser, lire
pour ne pas disparaître.
adresse de l'article: https://kapitalis.com/tunisie/2025/12/10/anouar-benmalek-lopera-de-la-memoire-et-de-lexil/
--------------------------------------------------------------------------------------
Here is the English translation of the text by an AI. Consequently, contextual inaccuracies or errors in meaning may occur.
Anouar Benmalek: An Opera of Memory and Exile
With Irina, un opéra russe (Éditions Emmanuelle Collas, 2025), Anouar Benmalek delivers a sweeping and deeply moving novel, shot through with the pain of exile, loyalty to memory, and the fragile beauty of love. The Algerian writer, whose work is defined by a quest for truth and the trial of lucidity, continues his exploration of human tragedy through the intertwined destinies of Irina, Walid, and Vladimir, set in a tormented Russia where the echoes of other histories and other silences resonate. Djamal Guettala, Kapitalis, December 10, 2025
The story begins in Leningrad in 1978. Irina, a soprano with dreams of greatness, approaches Walid, an Algerian student, at the entrance of the Hermitage Museum. She asks for his help to find the "small Italian room" housing a strange painting by Caravaggio, then disappears. Walid develops a passion for Russian opera, hoping to find this beautiful stranger again. Thus begins a long love story that will survive forty years of absence, leading to Walid’s return to Saint Petersburg in February 2022, determined to find Irina.
Fiction, Drama, and Poetry
In this book, Russia becomes a mirror—one reflecting wounded nations scarred by the violence of History and institutionalized lies. Benmalek examines how states manufacture their myths, erase their faults, and distort collective memory to better control the public conscience. Through the fate of Vladimir, Irina’s grandfather, he plunges us into the dark history of the USSR in Kazakhstan during the 1930s, blending splendor and misery, drama and poetry. For Benmalek, fiction does not merely tell a story: it establishes a poetic justice and gives a voice back to those whom official History has condemned to silence.
Irina, un opéra russe is not just a political or historical fresco. It is also an intimate meditation on the human condition. Every character carries a share of solitude, broken hope, and withheld truth. Exile—whether geographical, emotional, or internal—becomes the metaphor for a world where every being is separated from what they love. Against this separation, Benmalek pits the only invincible force he recognizes: love. This love, far from being a mere refuge, becomes a form of resistance—the final stand of dignity when everything else falters.
His writing—tense, poetic, and incandescent—reflects this tension between beauty and violence. One feels the weight of History, but also the music of despair. There is nothing placid in his style: every sentence seems wrung from silence; every word is heavy with memory. To read Benmalek is to enter a universe where language itself becomes a struggle—against forgetting, against cowardice, and against triumphant stupidity.
Resistance and Memory
True to form, the author never separates the act of writing from moral responsibility. Eschewing slogans and illusions, he asserts that the writer’s job is not to change the world, but to bear witness to its disorder. To write is to think "despite the obvious," confronting reality in all its complexity and its wounds.
Throughout these pages, Benmalek deploys an uncompromising lucidity. He observes contemporary barbarism, wars, exiles, and the loss of meaning, drawing this simple conclusion: literature does not save, but it prevents spiritual death. It keeps alive the possibility of a free gaze and an awakened conscience.
Irina, un opéra russe is thus much more than a novel: it is a work of resistance and memory, an internal opera where pain harmonizes with tenderness, and where truth is conquered word by word. Benmalek, faithful to his own high standards, reminds us that the only nobility of the writer is to "do one’s best"—that is, to never yield to oblivion or to the easy way out.
In a world saturated with images and emptied of meaning, his book resonates as an act of faith in reading itself: reading to think, reading so as not to disappear.
Source:
Данный текст подготовлен с помощью системы машинного перевода. Возможны фактические ошибки или двусмысленности.
Ануар Бенмалек: опера памяти и изгнания
С романом «Ирина, русская опера» (издательство Emmanuelle Collas, 2025) Ануар Бенмалек подписывает монументальное и глубокое полотно, пронизанное болью изгнания, верностью памяти и хрупкой красотой любви. Алжирский писатель, чье творчество отмечено поиском истины и суровостью осознания, продолжает здесь свое исследование человеческой трагедии через переплетение судеб Ирины, Валида и Владимира. Действие разворачивается в охваченной смутой России, где звучит эхо иных историй и иного безмолвия.
Джамаль Геттала, Kapitalis, 10 декабря 2025 г.
История берет начало в Ленинграде 1978 года. Ирина, сопрано, мечтающая о величии, встречает Валида, алжирского студента, у входа в Эрмитаж. Она просит его помочь попасть в «малый итальянский зал», где находится странная картина Караваджо, после чего исчезает. Валид проникается страстью к русской опере, надеясь вновь встретить прекрасную незнакомку. Так начинается долгая история любви, которая преодолеет сорокалетнюю разлуку, вплоть до возвращения Валида в Санкт-Петербург в феврале 2022 года, решившего во что бы то ни стало отыскать Ирину.
Вымысел, драма и поэзия
В этой книге Россия становится зеркалом израненных наций, терзаемых насилием Истории и узаконенной ложью. Бенмалек исследует механизмы того, как государства создают свои мифы, стирают собственные преступления и искажают коллективную память, дабы вершить власть над умами. Через судьбу Владимира, деда Ирины, автор погружает нас в мрачные страницы истории СССР в Казахстане 1930-х годов, где величие соседствует с нищетой, а драма — с поэзией. Художественный вымысел у Бенмалека не просто повествует: он восстанавливает поэтическую справедливость и возвращает голос тем, кого официальная История обрекла на молчание.
«Ирина, русская опера» — это не только политическая или историческая фреска. Это еще и сокровенное размышление о человеческой доле. Каждый персонаж несет в себе частицу одиночества, разбитых надежд и сокрытой правды. Изгнание — будь то географическое, душевное или внутреннее — становится метафорой мира, где каждый разлучен с тем, что ему дорого. И этой разлуке Бенмалек противопоставляет единственную несокрушимую силу, которую он признает: любовь. Любовь, которая, не будучи убежищем, становится формой сопротивления — последним оплотом достоинства, когда все вокруг рушится.
Слог автора — напряженный, поэтичный, пылающий — отражает этот разлад между красотой и насилием. В нем чувствуется и бремя Истории, и музыка отчаяния. В его стиле нет умиротворенности: каждая фраза словно вырвана у тишины, каждое слово весомо памятью.
Читать Бенмалека — значит войти во вселенную, где сам язык становится полем битвы против забвения, против малодушия, против торжествующей посредственности.
Сопротивление и память
Автор, верный себе, никогда не отделяет акт письма от моральной ответственности. Вдали от лозунгов и иллюзий он утверждает, что писатель не призван менять мир, но обязан свидетельствовать о его недугах. Писать — значит мыслить «вопреки очевидности», вглядываться в реальность во всей ее сложности и ранах.
На страницах романа Бенмалек разворачивает беспощадную прозорливость. Наблюдая современное варварство, войны, исходы и утрату смыслов, он приходит к простому выводу: литература не спасает, но она предотвращает духовную смерть. Она поддерживает жизнь в самой возможности свободного взгляда и пробужденного сознания.
Таким образом, «Ирина, русская опера» — не просто роман. Это акт сопротивления и памяти, внутренняя опера, где боль созвучна нежности, а истина завоевывается слово за словом. Бенмалек напоминает, что единственное благородство писателя заключается в том, чтобы «делать всё, что в его силах» — то есть никогда не поддаваться забвению или легковесности.
В мире, пересыщенном образами и опустошенном по смыслу, его книга звучит как акт веры в само чтение: читать, чтобы мыслить; читать, чтобы не исчезнуть.
https://kapitalis.com/tunisie/2025/12/10/anouar-benmalek-lopera-de-la-memoire-et-de-lexil/
Aucun commentaire:
Enregistrer un commentaire